ИИ в архитектуре

За последние три года отношение архитекторов к ИИ прошло путь от снисходительного любопытства до вынужденного принятия. Вместе с преподавателем Лизой Доррер разбираемся, какой путь прошел ИИ в архитектуре за эти годы. Не у всех с одинаковой скоростью и не по одной и той же траектории, но общая логика вполне узнаваема: сначала отрицание, потом раздражение, потом попытка договориться с новой реальностью. Конечно, это не строгая социология, а скорее удобная схема, но для описания того, что происходило с профессией, она подходит подозрительно хорошо.

ИИ-картинки ворвались в инфополе еще в 2022 году, но для многих именно 2023-й стал моментом, когда стало ясно: это не просто игрушка на пару недель. Весной Midjourney v5 резко подняла планку фотореализма, а в конце марта вирусным стало изображение Папы Франциска в белом пуховике, которое многие приняли за настоящую фотографию.

Тогда многие художники, дизайнеры интерьеров и архитекторы впервые всерьез задумались, что именно меняется. Если атмосферную съемку или эффектный концептуальный интерьер теперь можно собрать за пару минут без сложного софта, то что это вообще делает с визуальной частью профессии?

После выхода v5 многие дизайнеры проводили недели в экспериментах, почти не делая ничего другого. Но дело было не только в новизне — стало понятно, что мимо этой технологии уже не пройти. Интерес был огромный, но главный вопрос всегда звучал одинаково: насколько это вообще применимо к реальной работе?

Да, ИИ уже умел делать эффектные концептуальные картинки, почти как персональный Pinterest по запросу. Но вопросы повторялись из раза в раз: а как сделать тот же интерьер с другого ракурса? а как задать потолку точную высоту? И честный ответ тогда был таким: практически никак.

Ранние модели не понимали пространство. Геометрия плыла, масштаб врал, контроль над результатом был очень слабым. Поэтому большая часть архитекторов и дизайнеров либо отмахивалась от ИИ, либо оставляла его для мелких задач и быстрых мозговых штурмов. При этом существовал и более точный инструмент — Stable Diffusion, но входной порог в него был и остается слишком высоким для массового пользователя.

В 2024 году любопытство переросло в раздражение. Генераторы стали доступнее, моделей и агрегаторов стало больше, ИИ-картинки полезли в Pinterest и Instagram уже не как редкость, а как новый визуальный шум. Чаще это был именно шум: красивые издали, но с нарушенной логикой и деталями.

Именно в этот момент профессиональная критика стала заметно жестче. World-Architects писали, что ИИ не справляется с архитектурой как со сложным пространственным и социальным процессом, а Archinect фиксировал уже другой страх: оказалось, что творческие профессии вовсе не так защищены от автоматизации, как многим хотелось думать. 

Параллельно резко усилился и этический конфликт. Спор шел уже не только о качестве картинок, но и о происхождении обучающих данных, границах авторства, риске имитации и о том, кто вообще несет ответственность за результат, созданный ИИ. В 2024 году RIBA уже прямо писала и о риске непреднамеренной имитации материалов, защищенных авторским правом, и о профессиональной ответственности, и о проблемах данных, на которых обучаются системы. А в Horizons 2034 отмечали, что вокруг обучения ИИ на чужих текстах и изображениях уже идут ожесточенные споры, тогда как правовой статус использования защищенных архитектурных работ остается неясным.

Отсюда и стадия гнева — ИИ перестал быть просто любопытной новинкой и стал источником профессиональной тревоги. И реакция, честно говоря, была вполне оправданной.

Весной 2025 OpenAI выпустила 4o image generation, и для массового пользователя это был один из первых моментов, когда модель стала вести себя не как слот-машина со случайными картинками, а как инструмент, который следует инструкции, умеет работать с исходным изображением и позволяет последовательно править сцену. На этом фоне вирусная волна картинок в стиле Ghibli дала ChatGPT рекордный рост аудитории.

И вот тут начался торг. Скепсис никуда не делся, но разговор стал намного прагматичнее. Вместо вопроса, нужно ли это вообще, появился другой: для каких задач этого уже достаточно. ИИ все еще ошибался в деталях и не всегда выдавал убедительный фотореализм, но для мудбордов, ранних концепций, быстрых вариаций материалов и черновых клиентских подач он оказался уже слишком удобным, чтобы продолжать делать вид, будто это просто игрушка.

В конце лета 2025 Google представила Gemini 2.5 Flash Image, она же nano-banana. Модель сделала качественный скачок в редактировании изображений: точечные изменения по простым инструкциям, сохранение деталей, работа с референсами, возможность объяснить изменения простыми скетчами или даже сделать рендер комнаты по 2D-плану. А в ноябре вышла Nano Banana Pro — с еще более высоким уровнем контроля и более высоким разрешением.

И вот здесь у многих закончились удобные аргументы. Если раньше можно было сказать, что ИИ делает красиво, но не понимает пространство, то теперь стало видно, что модели все лучше работают именно там, где архитекторы раньше чувствовали себя в безопасности: с правками, вариативностью, работой с пространством и стилистическими трансформациями одной и той же сцены.

Отсюда и депрессивная реакция. Технология перестала казаться пустым хайпом и стала выглядеть как вполне рабочая часть процесса. Именно в этот момент разговор про конец профессии стал звучать уже не как футурология, а как нервная защитная реакция.

К концу 2025 – началу 2026 стало ясно, что ИИ перестал быть маргинальным экспериментом. В Великобритании RIBA фиксирует рост доли практик, использующих ИИ хотя бы на части проектов, с 41% в 2024 году до 59% в 2025-м. В более широком срезе отрасли проектирования, строительства и городского развития Arup в 2025 году отмечают: 36% архитекторов, инженеров и планировщиков уже используют ИИ ежедневно, 61% видят в нем возможность, а 91% считают, что отрасли нужны собственные этические правила. В сегменте визуализации Chaos и Architizer описывают самую свежую картину: в 2026 году вопрос уже не в том, будут ли архитекторы использовать ИИ, а в том, насколько глубоко они его интегрируют. 64% уже экспериментировали с ИИ, а 74% планируют увеличить его использование в этом году.

То есть ИИ действительно стал частью инструментария архитектора и дизайнера. Его используют для концептов, примерки материалов и мебели, написания текстов, структуры презентаций, исследований и быстрых визуальных тестов. Вопрос теперь не в том, применять ли ИИ в архитектуре, а в том, как научиться пользоваться им осмысленно.

Принятие не значит, что этические споры утихли. Скорее наоборот: чем глубже ИИ встраивается в практику, тем острее становятся вопросы имитации, авторских прав, обучающих данных и правил использования. В 2025 году U.S. Copyright Office посвятил часть своего отчета обучению ИИ-моделей, а в 2026-м RIBA уже отдельно разъясняла архитекторам последствия нового правительственного доклада об авторском праве и ИИ, прямо напоминая, что 69% членов RIBA обеспокоены имитацией или нарушением авторских прав.

За несколько лет архитектурное сообщество действительно прошло что-то очень похожее на стадии горевания. Кто-то до сих пор остается в отрицании. Кто-то все еще злится. Кто-то торгуется, оставляя ИИ только для мудбордов. Но все больше тех, для кого это уже не экзотика, а новый слой профессионального инструментария.

И проблема теперь не только в том, что ИИ делает картинки. В самой архитектуре изображение никогда не было ее главным содержанием. Но именно картинка, особенно в эпоху соцсетей, скролла и экономики внимания, стала самой заметной и самой быстро потребляемой оболочкой профессии. Именно через нее архитектура раньше всего столкнулась с ИИ. Это неудивительно: генеративные модели развиваются быстрее всего там, где есть массовый спрос, огромные объемы данных и мгновенно считываемый результат. Но сама архитектура этим, конечно, не исчерпывается.

Гораздо важнее, что ИИ постепенно заходит глубже: в предпроектный анализ, пространственную оптимизацию, расчет ТЭПов, поэтажные планировки. Пока эти инструменты не проектируют архитектуру целиком, но они уже меняют ранние стадии, беря на себя часть рутинной работы.

Поэтому разговор сегодня идет уже не о том, сможет ли ИИ нарисовать убедительный рендер. Он идет о другом: какие части архитектурной работы труднее всего автоматизировать, где по-прежнему незаменимы авторское суждение, интуиция, пространственное мышление и ответственность за результат. 

Стадия принятия не значит, что история благополучно завершилась. Скорее только сейчас начинается действительно интересный разговор: что в архитектуре останется за человеком, когда автоматизация дойдет не только до изображения, но и до самой проектной логики?