fala atelier: искусство цитирования

«Можно понять нежелание прямо ссылаться на прецеденты или на историю архитектуры, поскольку всё это глубоко немодно в современном архитектурном дискурсе».
Адам Карузо

Череда фасадов, обычно серых и непримечательных, нарушается яркой вклейкой. Это прямоугольная аппликация из шести ярких штор: трех терракотового и трех холодного зеленого оттенка. Водосточная труба рассекает аппликацию на две неравные части. Сверху ее завершает парапет, набранный чередованием черных и белых полосок мрамора. На парапете как будто неустойчиво закреплен розовый диск, тоже мраморный — он венчает композицию, и в этом, кажется, заключен его единственный смысл.

Suspended house, трехэтажный частный дом в Порту по проекту fala atelier, можно назвать иконическим объектом. Иконическим не в смысле достопримечательности — адрес его нигде не раскрывают — а в смысле яркого образа, узнаваемого внутри архитектурного сообщества. Иконическим с точки зрения архитектурного высказывания: взять хотя бы подвешенную колонну замысловатого сечения, которая дает дому название и определяет его внутреннюю структуру.

Бетонная колонна разбивает уровни suspended house на четыре пространства, собирает вокруг себя по четыре темно-синие двери на каждом этаже, пробивает два перекрытия и зависает в воздухе, немного не достигнув пола первого этажа. Так fala лишают колонну конструктивной логики, что само по себе — довольно эффектный жест.

Вокруг экспрессивной колонны вращаются такие же независимые, замкнутые в себе объекты — ромбовидное окно, бордовый кирпичный шар на конце поручня, кривая линия, диагонально рассекающая потолок, металлический полукруг неизвестного назначения и еще несколько других. Все они очевидно заявляют о себе и никак друг с другом не согласуются. Suspended house — дом с подчеркнутой индивидуальностью, сам оказывается комбинацией очень индивидуальных элементов.

Бетонная колонна разбивает план на три пространства. Вокруг колонны — три двери, холодного зеленого оттенка. Парапет, набранный из черных и белых полосок мрамора венчает аппликацию фасада.  Мы почти не меняем слова для описания, только переставляем местами, говоря о другом проекте fala: house around a chimney [077]. Это тоже частный дом в Португалии, в нем мы находим те же цвета, те же приемы, те же элементы с характером, но в новом сочетании. Возникает ощущение уже знакомого объекта.

Вот еще один — house for three generations [023]. Снова бетонная колонна в центре дома, вокруг пустое пространство, спирально закрученный паркет и три сине-зеленые двери. Эта колонна снова не несет конструктивного смысла, потому что не доходит до потолка.

Или проект garage house [040] — здесь колонна конструктивная, но также обозначает центр, также разделяет четыре пространства, также собирает вокруг себя четыре перегородки-шторы холодного зеленого и серо-голубого оттенка.

Ни один объект сам по себе уже не воспринимается как манифест, как бунтарское заявление. Он получает порядковый номер и становится частью какого-то более широкого, иконического формального языка. При всех очевидных повторениях внутри этого языка мы отмечаем широкую вариативность: цветовые акценты, композиционные смещения, сложные и простые сечения, прерывание колонны у потолка или у пола, превращение колонны в тонкий стержень или в каминный дымоход. Повторяясь, fala намеренно производят различия, сталкивают и видоизменяют элементы словаря, чтобы дать им новое значение. Этот словарь, однако, не замкнут внутри практики бюро — многие решения оказываются внешними ссылками.

Другой сюжет: колонна делит пространство на три комнаты, она облицована черным мрамором с белыми полосками. Вокруг колонны три двери, двустворчатые и прозрачные. В противоположной части плана композиция повторяется: колонна, мрамор, три двери, три комнаты, но колонна больше не стоит в точке их пересечения — смещается. Знакомая логика.

Комплекс апартаментов Binningen II по проекту швейцарцев Lütjens Padmanabhan явно перекликается с проектами fala, хотя построен на несколько лет раньше. Прямых цитат здесь нет, но есть этимологическая близость приемов, которая может подчеркивать значимость для fala швейцарской архитектурной школы.

Пример Binningen II совсем не единственный. Suspended house можно рассматривать как обращение к работе Роберта Миттельштадта, который в 1975 году подвешивает внутри своего дома не одну колонну, а ротонду целиком. Другие проекты fala перекликаются с рядом японских работ конца XX века, школы довольно своеобразной, но тоже оказавшей влияние на португальцев: живые металлические линии архитектуры Итсуко Хасегавы, свободно стоящие колонны Казуо Шинохары, ступенчатые стены Тойо Ито. 

Свободно изучая проекты fala мы довольно быстро теряемся в ссылках и ассоциациях. Язык, который сперва кажется самобытным, но все же доступным для чтения, утрачивает четкие границы и вплетается в историю мировой архитектуры.

Цитирование и самоцитирование возникают у fala совсем не из бедности творческой мысли, это, напротив, цель процесса. Вместо того, чтобы создавать каждый объект как изолированный авторский манифест, fala видят архитектуру скорее как глобальную игру, в которой каждый следующий ход соотносится с однажды сделанным. Они формулируют это почти буквально: «Архитектура — это умная, изощренная игра, где все становится цитатой чего-то другого». Построенный объект не замыкается в себе, а оказывается включенным в бесконечную цепь интерпретаций — авторских или внешних. 

Практика fala строится на «культе» (так и формулируют) архитектурных героев — Асплунда, Сизы, Меркли, Шинохары, Вентури, Ботты и многих других. Однако это не культ, приводящий к прямому копированию, скорее это внимательное разглядывание чужих приемов и попытка перенести их в новую пространственную ситуацию. Каждый раз это возможность нового прочтения элементов или их продуктивного столкновения. В этом их подход оказывается близок к тому, что Альдо Росси когда-то называл «единственной свободой открытия»: продолжать делать одно и то же снова и снова, чтобы приходить к разным результатам. 

Fala выбирают не отказываться от прецедентов и даже не заметать следы. Они не стремятся быть понятными для широкой публики или изобрести архитектуру заново. Феномен их языка строится на умении подчеркнуть то, на что многие не обращали внимания, умении сочетать яркое высказывание и явное повторение.